bangchan

Горячая вода стекала по телу Софи, смывая усталость тяжелого дня. Пар наполнял душевую кабину, превращая ванную комнату в подобие туманного святилища, где можно было наконец-то выдохнуть и забыть о том, в каком опасном мире она живет. Быть женой Бан Чана — человека, чье имя заставляло дрожать самых влиятельных бизнесменов и мафиози Сеула, — означало всегда быть начеку. Но здесь, под струями воды, она чувствовала себя в безопасности.

Софи закрыла глаза, подставляя лицо под обжигающие капли. Она медленно намыливала плечи, наслаждаясь ароматом дорогого геля для душа с нотами сандала и ванили. Мысли лениво перетекали одна в другую, пока внезапное изменение температуры воздуха в кабине не заставило ее вздрогнуть.

Дверь душевой бесшумно открылась и закрылась.

Прежде чем она успела обернуться, Софи почувствовала за спиной обжигающий жар чужого тела. А затем — нечто твердое и властное, коснувшееся ее бедер. Она замерла, но страха не было. Этот запах — терпкий парфюм, смешанный с ароматом чистого мужского тела и едва уловимым запахом дорогого табака — принадлежал только одному человеку.

Бан Чан.

Ее муж стоял позади нее, абсолютно обнаженный. Вода мгновенно намочила его короткие кудри, которые теперь облепили лоб, делая его взгляд еще более хищным. Его руки, покрытые сетью вен и шрамов — свидетельствами его нещадной власти — медленно скользнули по ее талии. Одна ладонь, тяжелая и властная, опустилась ниже, собственнически сминая ее ягодицу.

— Ты даже не слышала, как я вошел, — прошептал он ей на ухо. Его голос, низкий и хриплый, пробирал до самых костей, вибрируя в самом низу ее живота. — В моем мире такая неосторожность может стоить жизни, Софи.

Он прижался к ней еще плотнее. Софи почувствовала его возбуждение — внушительное, неоспоримое, заставляющее ее дыхание сбиться. Чан не ждал ответа. Одним резким, но точным движением он развернул ее к себе и толкнул к холодной кафельной стене.

Контраст между ледяной плиткой и его горячим телом заставил ее вскрикнуть, но звук утонул в его губах. Чан впился в нее поцелуем — грубым, требовательным, почти яростным. В этом поцелуе была вся его натура: доминирующая, не терпящая отказов, сметающая всё на своем пути. Он целовал ее так, словно хотел присвоить себе ее душу, пока его руки продолжали исследовать ее мокрое тело.

Софи запустила пальцы в его мокрые волосы, притягивая его ближе, отвечая на его напор с той же страстью. Она знала, что за этим фасадом идеального мафиози, за этой маской холодного лидера скрывается зверь, которого могла приручить — или раздразнить — только она.

Чан отстранился всего на секунду, чтобы взглянуть ей в глаза. Его зрачки были расширены, в них плескалось темное пламя желания.

— Ты моя, — прорычал он, и это не было вопросом. Это была констатация факта, закон, который не обсуждался.

Он подхватил ее под бедра, заставляя обхватить ногами его талию. Софи прижалась к нему, кожей чувствуя каждый напряженный мускул его тренированного тела. Вода продолжала хлестать по ним, создавая шумную завесу, отрезая их от всего остального мира.

Без лишних прелюдий, ведомый первобытным инстинктом, он вошел в нее.

Софи резко выдохнула, запрокинув голову назад. Ощущение его огромного, двадцатишестисантиметрового достоинства, заполняющего ее до самого предела, было почти шокирующим. Это была приятная тяжесть, растягивающая ее, заставляющая каждую клеточку тела вибрировать от острого наслаждения.

— Чан... — выдохнула она, ее ногти впились в его крепкие плечи.

Он замер на мгновение, давая ей привыкнуть к своему размеру, его лицо исказилось от сладкой муки самообладания. Чан всегда гордился своим контролем, но с Софи этот контроль трещал по швам.

Затем он начал двигаться.

Каждый толчок был мощным и глубоким. Он вбивал ее в стену, не заботясь о нежности, потому что сейчас им обоим нужна была эта первобытная страсть. Звук их тел, сталкивающихся в такт, смешивался со звуком падающей воды. Софи чувствовала, как внутри нее разгорается пожар. Каждый раз, когда он входил в нее полностью, она чувствовала себя заполненной не только физически, но и эмоционально.

Чан тяжело дышал ей в шею, оставляя на нежной коже красные отметины, которые завтра станут напоминанием о его власти. Его руки крепко держали ее, не давая соскользнуть, направляя каждый ее вдох и каждое движение.

— Смотри на меня, — приказал он.

Софи открыла затуманенные глаза. Он смотрел на нее с такой интенсивностью, что у нее перехватило дыхание. В этом взгляде была не только похоть, но и глубокая, почти болезненная привязанность. Для человека, который каждый день рисковал жизнью, эти моменты были единственной истинной реальностью.

Темп ускорился. Чан перестал сдерживаться, его движения стали резкими, почти животными. Софи чувствовала, как оргазм подступает к ней мощной волной. Она сжала его плечи сильнее, ее бедра начали двигаться навстречу его толчкам, ища ту самую точку невозврата.

— Да, вот так, — прохрипел Чан, чувствуя, как ее внутренние мышцы начали судорожно сжиматься вокруг него.

Мир вокруг них окончательно перестал существовать. Остались только пар, обжигающая вода и этот неистовый ритм. В какой-то момент Софи показалось, что она тонет, но сильные руки мужа надежно удерживали ее на поверхности этого океана наслаждения.

Когда пик настиг их, это было подобно взрыву. Софи закричала, пряча лицо в его плече, пока волны удовольствия сотрясали ее тело. Чан издал низкий, гортанный рык, делая последние, самые глубокие толчки, и излился в нее, отдавая всё свое напряжение, всю свою ярость и любовь.

Они стояли так еще долго, тяжело дыша, пока вода смывала остатки их страсти. Чан не отпускал ее, прижимая к себе, словно самое ценное сокровище в своей империи.

— Я никогда не устану от тебя, — прошептал он, целуя ее в висок.

В душевой кабине, за пеленой пара, лидер самой опасной группировки города выглядел просто мужчиной, который нашел свой дом в объятиях женщины. И Софи знала: за эту близость, за этот огонь она готова была пройти через любой шторм, который приготовила им судьба.