Гарри Поттер

Гостиная Слизерина в этот вечер напоминала поле боя, на котором единственным оружием были приторно-сладкие духи и убийственные взгляды. Драко Малфой сидел в глубоком кожаном кресле у камина, стараясь сохранять выражение лица, достойное наследника древнего рода, но его левый глаз предательски дергался.

Пэнси Паркинсон расположилась на подлокотнике его кресла так близко, что её шелковая мантия едва не накрыла его колени. Она ворковала — иного слова Блейз Забини подобрать не мог — что-то о предстоящем бале и о том, как изумительно серебристый цвет будет сочетаться с её новым колье.

— Драко, дорогой, ты ведь согласен, что чистокровные традиции — это не просто правила, это стиль жизни? — Пэнси нежно коснулась его плеча, и Малфой едва заметно вжался в спинку кресла.

Блейз, сидевший напротив с бокалом тыквенного сока, который он потягивал с видом дегустатора элитного вина, обменялся быстрым взглядом с Теодором Ноттом. Тео, уткнувшийся в увесистый том «Древних рун», даже не перевернул страницу за последние десять минут. Он наслаждался зрелищем.

— О, абсолютно, Пэнси, — подал голос Блейз, расплываясь в коварной улыбке. — Драко как раз сегодня утром говорил нам с Тео, что ему не терпится обсудить с тобой... как это было, Драко? Тонкости сочетания фамильных гербов на свадебных приглашениях?

Малфой метнул в Забини взгляд, способный испепелить взрослого дракона.

— Я этого не говорил, — процедил он сквозь зубы.

— Ах, не будь таким скромным, — подхватил Тео, наконец оторвавшись от книги. Его серые глаза искрились весельем. — Ты ведь еще упоминал, что тебе очень нравится этот новый аромат Пэнси. Как он называется? «Экстракт удушающей привязанности»?

Пэнси, не заметив иронии (или предпочтя её проигнорировать), просияла и наклонилась еще ближе к Драко, так что её короткие черные волосы мазнули его по щеке.

— Это «Лунный жасмин», Тео. Драко, тебе правда нравится? Я выбрала его специально, зная твою любовь к ночным цветам.

Малфой издал звук, средний между кашлем и стоном отчаяния. Он бросил на друзей умоляющий взгляд, но Блейз лишь приподнял бокал в немом тосте, а Тео вернулся к рунам, едва сдерживая дрожь в плечах от беззвучного смеха.

— Знаешь, Пэнси, — вкрадчиво произнес Блейз, подавшись вперед. — Драко сегодня какой-то молчаливый. Наверное, он просто ошеломлен твоим... присутствием. Ты замечала, как он замирает, когда ты входишь в комнату?

— Блейз, я тебя убью, — одними губами прошептал Малфой.

— Это правда? — Пэнси прижала ладони к щекам, её глаза восторженно расширились.

— Это чистая правда, — подтвердил Тео, не поднимая головы. — Мы с Блейзом даже начали беспокоиться. Иногда он просто сидит и смотрит в одну точку, шепча: «Пэнси... Пэнси...». Мы думали, это из-за домашнего задания по зельеварению, но теперь всё встало на свои места.

Драко резко встал, едва не опрокинув Пэнси с подлокотника.

— Мне нужно... проверить расписание дежурств старост. Срочно.

— Но Драко! — Пэнси вскочила следом. — Дежурства ведь только с завтрашнего дня!

— Вот именно! Нужно подготовиться заранее! — Малфой почти бегом направился к лестнице, ведущей в спальни мальчиков.

Как только дверь за ним захлопнулась, Блейз и Тео разразились хохотом. Пэнси, надувшись, посмотрела на них с подозрением.

— Вы издеваетесь над ним, да? Он просто стесняется. Малфои всегда такие... сдержанные в чувствах.

— О, безусловно, — выдохнул Блейз, вытирая выступившие от смеха слезы. — Сдержанность — его второе имя. После «Труса», разумеется.

***

Спустя час, когда Пэнси наконец ушла в свою спальню, оставив после себя в гостиной стойкий шлейф жасмина, Блейз и Тео поднялись в свою комнату. Драко лежал на своей кровати, задернув полог, но все понимали, что он не спит.

— Драко-о, — пропел Блейз, толкая ногой стойку его кровати. — Выходи, прекрасная принцесса. Дракон улетел, рыцарь в безопасности. Или в данном случае — наоборот?

Полог резко отодвинулся. Малфой сидел на постели, его светлые волосы были взъерошены, а галстук сорван.

— Вы двое — законченные идиоты. Вы понимаете, что теперь она не отстанет от меня до самого выпуска? Она уже начала планировать, в какой цвет мы выкрасим гостевую спальню в Малфой-мэноре!

Тео присел на край своей кровати, развязывая шнурки на ботинках.

— Зато ты теперь точно знаешь, что в гостевой спальне будет пахнуть жасмином. Это полезная информация, Драко. Предупрежден — значит вооружен.

— Я серьезно, — Малфой запустил пальцы в волосы. — Она невыносима. Она преследует меня даже в библиотеке. Мадам Пинс уже косится на нас, как будто мы собираемся устроить свидание прямо между стеллажами с запретной литературой.

— А это идея, — Блейз завалился на кровать, закинув руки за голову. — Свидание в Запретной секции. Очень романтично. «Любовь под прицелом смертельных проклятий». Я бы почитал об этом в «Пророке».

— Заткнись, Забини.

— Нет, послушай, — Тео повернулся к другу, его лицо внезапно стало серьезным, хотя в глазах всё еще плясали чертики. — Тебе нужно радикальное средство. Пэнси реагирует на классического Драко Малфоя: холодного, аристократичного, недоступного. Тебе нужно сломать шаблон.

Драко прищурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Стань... — Тео замялся, подбирая слово. — Стань слишком доступным. Начни сам проявлять к ней чрезмерное внимание. Рассказывай ей о своих чувствах каждые пять минут. Пиши ей стихи. Плохие стихи. Очень плохие.

Блейз оживился и сел.

— О да! «Твои глаза как два котла, в них зелье страсти я варю...». Драко, ты должен это сделать. Пэнси любит образ «ледяного принца». Если ты превратишься в «липкого влюбленного дурачка», она сбежит к Нотту через два дня.

— Почему сразу ко мне? — возмутился Тео.

— Потому что я слишком красив для таких жертв, — парировал Блейз.

Малфой задумался. Мысль была рискованной. С одной стороны, это могло сработать. С другой — был риск, что Пэнси это понравится, и тогда его жизнь превратится в окончательный ад.

— Я не буду писать стихи, — отрезал Драко. — Это ниже моего достоинства.

— Достоинство — это то, что Пэнси сейчас медленно пережевывает вместе с твоим личным пространством, — заметил Тео. — Подумай об этом.

***

На следующее утро за завтраком в Большом зале Драко решил привести план в действие. Когда Пэнси, как обычно, притерлась к нему за столом Слизерина, он не отодвинулся. Напротив, он широко улыбнулся — так широко, что Блейз, сидевший напротив, едва не подавился овсянкой.

— Доброе утро, Пэнси, радость моя, — громко произнес Драко.

Половина стола замерла. Крэбб и Гойл застыли с набитыми ртами. Пэнси моргнула, её вилка застыла на полпути к тарелке.

— Д-доброе утро, Драко. Ты... всё в порядке?

— О, никогда не было лучше! — Малфой схватил её за руку и нежно сжал пальцы. — Знаешь, я всю ночь не спал. Думал о том, что ты сказала про жасмин. Ты такая проницательная. Я решил, что нам нужно проводить больше времени вместе. Скажем... сегодня после уроков? Мы могли бы пойти к озеру и вместе считать кальмаров.

Блейз спрятал лицо в кубке с соком, его плечи мелко дрожали. Тео усердно изучал этикетку на соуснике, делая вид, что это самое интересное чтение в его жизни.

— К озеру? — переспросила Пэнси, выглядя слегка ошарашенной. — Но там же сыро и... грязно.

— Ради тебя я готов терпеть любую грязь! — провозгласил Драко, повышая голос так, чтобы его слышали даже за столом Гриффиндора. Грейнджер обернулась и смерила их недоуменным взглядом. — Пэнси, я осознал, как был слеп. Твои духи... они открыли мне глаза.

— Правда? — Пэнси начала постепенно приходить в себя, и на её лице появилось выражение триумфа. — Я знала, что ты это оценишь!

Она придвинулась еще ближе, практически садясь ему на колени. Драко почувствовал, как по спине пробежал холодок. Кажется, план давал осечку.

— И я подумала, — продолжала Пэнси, — раз уж мы теперь так... близки, может, ты поможешь мне с эссе по Трансфигурации? И мы могли бы обсудить цвета для мантий на летний бал у твоих родителей. Я думаю, нежно-розовый...

Драко бросил панический взгляд на друзей. Блейз одними губами прошептал: «Стихи. Давай стихи».

Малфой сглотнул. Честь рода Малфоев висела на волоске.

— Пэнси, — прервал он её, стараясь придать голосу как можно более восторженный и одновременно глупый тон. — Розовый — это прекрасно. Как твои щечки, когда ты злишься на Поттера. О, у меня даже родились строки!

Тео закрыл глаза ладонью. Блейз затаил дыхание.

— Твои волосы как смоль,
В моем сердце — только боль,
Если ты не рядом, Пэнс,
У меня на жизнь нет шанса!

В Большом зале воцарилась тишина. Даже за столом преподавателей Снейп на мгновение перестал жевать, и в его глазах отразилось глубокое, экзистенциальное страдание.

Пэнси смотрела на Драко долгих десять секунд. Её лицо медленно меняло цвет с восторженного на озадаченное, а затем на слегка испуганное.

— Драко... это было... очень... — она запнулась. — Необычно.

— Я могу еще! — воодушевился Малфой, входя в раж. — У меня в кармане есть еще три куплета про твои коленки и один — про то, как ты ешь тосты!

— Знаешь, — Пэнси резко встала, поправляя сумку на плече. — Я только что вспомнила, что мне нужно... в библиотеку. Срочно. До уроков. Увидимся позже, Драко.

Она почти выбежала из зала, не оглядываясь.

Малфой медленно выдохнул и опустился на скамью. Он чувствовал себя так, словно только что отразил атаку дементоров.

— Это было... — начал Тео, убирая руку от лица. — Это было худшее, что я слышал в своей жизни. Даже хуже, чем пение Хагрида в «Трех метлах».

— Но это сработало! — Блейз хлопнул Драко по плечу, хохоча во весь голос. — Ты видел её лицо? «Про твои коленки»! Малфой, ты гений саморазрушения.

Драко взял со стола яблоко и с силой вгрызся в него.

— Если кто-то из вас хоть раз упомянет эти стихи вне этой комнаты, я лично подсыплю вам в постель сушеных мандрагор.

— О, мы не просто упомянем, — Тео вытащил из кармана мантии небольшой самопишущий пергамент. — Я всё записал. «В моем сердце — только боль»... Это же классика, Драко. Мы будем цитировать это на твоей свадьбе.

— С кем угодно, только не с Пэнси, — проворчал Малфой, но на его губах всё же появилась слабая, облегченная улыбка.

— Ну, теперь она будет обходить тебя стороной как минимум неделю, — заметил Блейз, накладывая себе еще бекона. — Она решила, что ты либо сошел с ума, либо у тебя начался ранний магический маразм. В любом случае, ты теперь «слишком странный» даже для неё.

— Дорогой ценой, — вздохнул Драко, поправляя галстук. — Моя репутация в руинах.

— Зато у тебя есть мы, — Тео подмигнул ему. — Твои верные друзья, которые всегда готовы напомнить тебе о твоем поэтическом таланте. Кстати, Драко, а что там было про тосты? Мне для рифмы нужно.

Малфой запустил в него салфеткой, но Тео ловко увернулся.

Весь оставшийся день слизеринская троица провела в необычайно приподнятом настроении. Пэнси действительно старалась не приближаться к Драко ближе, чем на пять футов, каждый раз, когда он открывал рот, она подозрительно прищуривалась, ожидая новой порции поэтического безумия.

Вечером, сидя в гостиной, Блейз лениво листал журнал, а Тео снова углубился в свои руны. Драко наслаждался тишиной и отсутствием запаха жасмина.

— Знаешь, — вдруг сказал Блейз, не отрываясь от чтения. — А ведь Пэнси скоро успокоится. Она решит, что это был просто минутный порыв, и вернется к осаде.

Малфой замер с кубком в руке.

— Ты прав. Нужно закрепить успех.

— И что ты планируешь? — Тео заинтересованно поднял брови.

Драко хитро улыбнулся, и в этой улыбке было гораздо больше от настоящего слизеринца, чем во всех его предыдущих попытках.

— Завтра я начну называть её «моя нежная горгулья» и подарю ей букет из сушеных водорослей, которые выпрошу у Лонгботтома. Скажу, что они символизируют глубину моих чувств.

Блейз и Тео переглянулись.

— Мы создали монстра, — констатировал Блейз.

— Нет, — Тео покачал головй. — Мы создали поэта. А это гораздо опаснее.

И под сводами подземелий Слизерина снова раздался дружный хохот, заглушающий даже шум воды в Черном озере. Жизнь в Хогвартсе была полна опасностей — темных лордов, древних проклятий и экзаменов, — но для Драко Малфоя самой большой победой в этот день стала возможность просто дышать воздухом, в котором не было ни капли «Лунного жасмина».